Под знаком жизнестроение чужак

Под знаком жизнестроения

Под знаком жизнестроения [] 68k Публицистика, Критика: (Опыт осознания Арватов Б.И. Н. Чужак. "Через головы критиков" [] 4k Критика. Чужак Н. Под знаком жизнестроения. в книге: ЛЕФ № 1, · HotLog · Рейтинг@cauvocusbu.cf Copyright cauvocusbu.cf · Правила использования материалов. Вернуться 24 Чужак Н. Под знаком жизнестроения // ЛЕФ: Журнал левого фронта искусств. М9 1. Март. — С. Вернуться 25 См. Бергсон А.

Больше же всего — его блестящий очеркизм. Горький — талантливейший из рабкоров довоенных дней, и это высший комплимент, какой мы знаем. Сам-то Горький этого не думает. Его эстетика велит ему работать на вечность.

ЛЕФ (журнал). — — | портал о дизайне и архитектуре

Через голову буржуазии Любопытные чересполосицы знает история. Когда писатели-художники разночинства, можно сказать, взывали к новому какому-то хозяину жизни о порядке и справедливости на земле, они невольно практиковали при этом приемы и подходы, годные для наших дней.

  • Н. Чужак. Литература жизнестроения (Исторический пробег)

А вот ближайшему хозяину тогдашней жизни, восходившей молодой буржуазии, все эти приемы и подходы не понадобились вовсе. Получилось как-то так, что грубоватые писатели былого разночинства работали через голову ближайшей эпохи.

Несколько иная история, как мы уже заметили вскользь, случилась с теоретиками разночинства Чернышевский, Добролюбов. Искренно считая себя наследниками дворянской культуры и пытаясь привести свое наследство хоть в какой-нибудь порядок, они не очень-то учитывали особенности своей собственной культуры и, невольно для самих себя, работали на созревавшую, еще имевшую прийти буржуазию. Вышло так, что готовилась как бы февральская революция в литературе, и делали ее, в силу объективной необходимости, люди, рожденные для Октября!

Беда нашей буржуазии заключалась в том, что вследствие огромной замедленности нашего общественного развития до революции вообще на долю ее достался такой добрый, чуть ли не параллельно с нею созревавший, компаньон, как русский пролетариат, и наличие этого компаньона фатально обрекло нашу буржуазию, молодую и позднейших лет, на пессимизм и хилость, на упадочничество с ранних лет, а главное — на отсутствие аппетита к строительству.

Один уже запах этого… могильщика упорно убивал у буржуа всякое желание потреблять какие бы то ни было блюда, объективно необходимые ему для долгого и спокойного роста. С объективностью у буржуазии как-то вообще ничего не вышло. Новеллизм усадебного типа был слишком наивен и пресен. Вряд ли вообще можно сказать, чтобы какое бы то ни было течение в литературе, возникавшее за время недолгого пребывания буржуазии у общественного руля, хоть сколько-нибудь серьезно и со вкусом ею потреблялось.

Символизм широких социальных построений очень как будто прельщал, но он естественно выродился в жидкую беспредметность общих мест и мистику Леонид Андреевбудучи лишен какой бы то ни было питательной базы. Было в нем что-то от Решетникова и Достоевского, а это представлялось уже совсем несъедобным. Течения эти все же посильно работали и как-то, каждое по-своему, влияли на дальнейший рост литературы особенно повлияли поэты-символисты на продвижку форм стихано все это — без видимого оплодотворения со стороны буржуазии и вряд ли не за счет тех будущих питаний и сред, которые уже тогда предощущались.

Мудрено ли после этого, что и эстетическая теория разночинцев безнадежно повисла в воздухе, ненужная ни тем, ни другим, но поражающая и тех, и других семинарской добросовестностью ее авторов.

Вместе с тургеневской эстетикой — и через голову буржуазии! О ком мы говорим? Обратимся к нашим дням В первые три-четыре года пролетарской революции — перед нами такая картина: Здесь налицо прежде всего — политические деления. Будем поэтому исходить не из оценки политических воззрений автора что столько же легко, сколь и бесплодноа из оценки практикуемых им в его работе производственных приемов.

Социальная природа их не поддается еще точному определению, ибо состав их крайне разношерстен. Думается, что пора уже сдать этот термин в ведение фининспекции, а критикам начать делить писателей по признакам мастерства. А возник этот лозунг у нас в СССР, и возник в среде опять-таки не однородной по составу: В противовес этому писательскому лозунгу был выкинут лозунг потребительский, не столь крутой, полегче, как бы встречный, даже зазывающий слегка, притом знакомый: Мы сделали революцию, мы провели гражданскую войну, мы восстанавливаем народное хозяйство, мы строим социализм.

А вы… Вы — наблюдатели, вы — познаватели. Осознавайте же вчерашний день! История с пленением людей чужой эстетикой, как видим, продолжается.

Творчество Андрея Платонова

Серапионы Под флагом осознания гражданской войны идет весь первый период советской литературы. Активным проводником его является А. Воронский, он же теоретик познавательского фронта и крупнейший издатель-трестовик. Наиболее видные выполнители социального заказа — писатели Б. Как же можно осознать чью-то политику, будучи аполитичным?

А это уж их дело, и — Воронского. Предполагалось, видимо, что вывезет святая интуиция поразительно, как цепки эти фетишизированные мертвецы, становящие свои надстройки прямиком на октябрьские базы! Можно с удовольствием констатировать все же, что субъективно отнеслось к своей задаче большинство попутчиков не только очень честно, но и старательно. Они сделали все зависящее для того, чтобы понять и передать нам то, чего они не делали и не понимали. Все они характерны тем, что революция в них рассматривается под углом славяно-большевистским, национально-большевистским, испуганно-обывательским, биологическим и даже — под углом полового вопроса.

Но и то — формально так замудрено, что приходится читать его… с конца к началу! Правильнее было бы назвать их — техническими. Открытую несколько ранее в живописи и отчасти в поэзии теорию сдвига плоскостей они поставили во главу угла.

Пильняк, например, сдвигает и, сближая, синтезирует: В принципе — это не плохо. На деле — не обходится без курьезов. Конкретности серапионы шарахаются так же, как политики. Крепко, даже вещно как-то сколачивал литературный образ Всев. Внемистическое, уточняюще-материальное, не вдохновенческое, а научное построение образа нам еще очень может пригодиться.

Планетарные Пролетарские поэты первого периода политики, конечно, не боялись. И вообще они ничего не боялись. Кроме обвинения в буржуазности.

"Следствие вели...": «Маньяк из 10-го "Б"»

Но это не спасло их, правда, не от буржуазной эстетики почему у нас так ее боятся, когда в действительности ее нет? Это было хорошо тогда, поскольку революция нуждалась в утверждении, и в этом смысле поэзия пролетарских была сравнительно конкретна и, по-нашему, правильна. Мускулы рук наших жаждут гигантской работы, Творческой мукой горит коллективная грудь; Медом чудесным наполним мы доверху соты, Нашей планете найдем мы иной, ослепительный путь. Все — мы, во всем — мы; мы — пламень и свет побеждающий, Сами себе божество, и Судья, и Закон.

Другой певец тех лет — И. Поэтому, вероятно, этот период в пролетарской поэзии и называется планетарным. Но какую-то определенную часть придется, видимо, переложить на дурную эстетику.

Маяковский очень просто подошел к задаче поэта и радостно, вместе с лучшими строителями тех дней, впрягся в очередную работу.

ЛЕФ (журнал). — 1923—1925

Роста — так Роста. Марш — так марш. Но — никаких воспарений, никаких божеств, ничего поповского, наджизненного! Плюсы - в отсутствии перегибания до вульгарного, недиалектического, материализма. Минусы - в отсутствии того даже первого производственнического уклона, до которого договорилось уже "Искусство Коммуны", да и сам тогдашний Н. Вещность трактуется весьма условно: При этом, автор упорно борется с так называемой "эстетической эмоцией", даже не различаемой им, как "цель" и как "средство", но он же отрицает и "непосредственное уталитарное значение" искусства "художественное творчество тем отличается от других родов творчества, что оно не имеет, как, напр.

А это значит, что отрицает и искусство, как материальное строение вещи. Остаются те самые "идеи вещей", над которыми немножко прямолинейно, но здоровым протестантским смехом, смеялся О. Брик в "Искусстве Коммуны". Эклектическая неразбериха этим, однако, не исчерпывается. Пунин в своей статье стоит целиком на платформе искусства, как метода познания. Это можно было бы считать здоровым буржуазным достижением дальше которого не пошла буржуазная эстетикано у Пунина даже и это положение звучит достаточно абстрактно.

Было бы еще ничего, если бы этой бескостой позиции держался один Пунин, но - нет: Что думали наши столичные друзья, пуская такие статейки? Что думали они в период "Изобразительного Искусства", - я не знаю, но ый год показал, что идея непосредственного производства вещи через искусство отнюдь не умерла, питаемая устремлениями класса, проделавшего не только величайшее из всех восстаний, во имя уничтожения структуры классов, но и несшего на своем знамени культуру нового стр.

Идея эта бродит параллельно в изрядном количестве союзных голов: Арватов; думают над ней футур-дальневосточники; развивает ее же группа И. Эренбурга в Берлине, во многом совпадающая в выводах с нами; переходит от бессильно-половинчатого контр-рельефа го года к идее конструктивизма В.

В том же ом году выходит в Москве сборничек "Искусство в производстве", сразу становящийся теоретическим центром. В чем же полагает назначение искусства редакция сборника?

В отношении конкретизации и четкости, это определение - нужно сказать - едва ли еще не первое в ряду попыток осознания новых задач искусства. Но дальше этого "предисловного" определения - приходится отметить - проработка названных задач так в сборнике "Искусство в производстве" и нейдет. Даже, наоборот, - дальше задачи нового искусства как бы расплываются и даже вовсе уходят в "туманную даль".

Не помогает разрешению их и сам маститый комиссар Изо Д. Штернберг, открывающий сборник своей статьей "Пора понять", из которой можно понять только то, что производственничество чем-то отличается от прикладничества, но чем именно, понять. Самое четкое в статье - это то, что "искусство в производстве означает наивысшую целесообразность и максимум квалификации". Но самый термин "искусство в производстве" все еще сбивается на прикладничество. В статье "В порядке дня" О. Брик даже не делает попытки хотя бы как-нибудь расшифровать свою декретированную в году фразеологию.

Стараясь нащупать, что же такое понимают наши товарищи под искусством в производстве, только и натыкаемся на объяснение: Отношение к производству - вместо объявленного производства! Сознательно сделанная вещь, сознательное отношение к процессу делания - это лишь новый и новый шифр. Вряд ли следует это "доказывать" Может быть, гораздо важнее было бы "доказать" это следующему автору "Искусства в производстве", А.

Филиппову, все еще не могущему расстаться с "радостной потребностью украшения жизни", и - лишь мечтающему о "конструктивном воображении". Филиппов, кстати оперирует марксистской терминологией, но марксизм его премирно уживается с самой отъявленной метафизикой. Так, рассказав о прикладническом искусстве, он следующим образом объясняет появление идеи об искусстве производственном.

Искусство, таким образом, развивается по обособленной от производственных отношений и реальной жизни А далее - большая "новость": Сдается - не та ли это самая новость о "новом" искусстве, которая пишущим эти строки - и именно исходя из положений Маркса о диалектическом "изменении мира" - формулирована еще в году?. Итак, идея производственничества в искусстве, озарившая в году, - едва ли в порядке "закономерности смены идей", - умы теоретиков футуризма, так и осталась гипотетическим мазком, разбившимся на практике на ряд отдельных приложений более или менее "прикладнического" характера.

Больше посчастливилось идее оплодотворения процесса труда искусством и наукой- в области же непосредственного строения вещи через искусство, после бесплодных топтаний на месте вокруг брошенных терминов, идея производственничества выкристаллизовалась в так называемый конструктивизм, где и пустила кое-какие ростки. Без единого сколько нибудь толкового теоретика; учась больше у жизни, нежели у чертежей; оря подчас совсем в слепую и доарываясь до российской хрипоты, до нигилизма А.

Ган- конструктивисты, эти единственные теоретики от практики, от станка, от сохи производственники, не в пример им, не имея философии, пытались итти от философии- стр. Ответвившись от производственничества еще в году и начав свою драку за будущее в плоскости свержения станковой живописи, картины; эволюционируя, под императивным напором революционно восставшего труда, от первого прорыва станковизма через фактуру до предварительно-экспериментального контр-рельефа и, наконец, определенно-утилитарной вещности, - конструктивизм не без успеха попытался захватить к му году театр, и там, обосновавшись, ударился в почкование.

В театре конструктивизм пошел под флагом соединения конструктивной обстановки декорация, бутафория, костюм- расчитанной на показание если не самой вещи, то ее модели, - с "конструктивным" жестом, движением, мимикой био-механика Вс. Мейерхольда - ритмически-организованного актера. Конструктивный био-механический театр повел борьбу с психологизмом, - параллируя здесь с общей футуристской противо-психологической борьбе, - культивируя движения и навыки, необходимые человеку производства. Театр, как место интимных переживаний и отдыха, исключается.

Театр объявляется застрельщиком рабочей культуры, организующим волю человека и всю его психику - в направлении победы над машиной и овладения ею, в плоскости организации творящего коллектива, параллельно с социальной организацией класса.

Тэйлоризованное слово; упругий тэйлоризованный жест здесь параллель с Научным Институтом Труда ; энергетически построенная, эмансипированная от буржуазной, опутывающей человека, тяжести вещь, - вот лозунги нового театра Производственничество беря в грубой схеме родило конструктивизм. Био-механика - по логике инерции - родила эксцентризм, циркизм, трюкизм и всякие прочие маленькие измы, созданные для того, чтобы оправдывалась поговорка о расстоянии между великим и смешным. Прибавьте сюда агит-искусство, не изжившее еще себя, но опростившееся до кабарэ и частушки; прибавьте искусство рекламы, созданное будто-бы нарочно для того, чтоб досадить передовицам.

Стеклова; прибавьте, наконец, так называемый "красный" бульварный роман и прочих попутчиц и непопутчиц нашей большой суматохи, - и вы поймете ту перспективную трудность, которую создало обильное почкование лефо-искусства, - естественно, по требованию жизни, пошедшего от глуби в ширь, но и зашедшего в такую ручейковую стр.

Трудность усугубляется тем, что связность представления определенно утратилась. Каждый ручеек объявляет себя течением, каждый кустарник - лесом. За десятком колокольных философий исчезла, совершенно исчезла в литературе философия искусства. За десятком приемов, приемчиков и идеек - отошла куда-то в вечность - и идея футуризма.

Осознанию руководящей философии искусства, как одного из методов жизнестроения - должны быть посвящены наши усилия. К восстановлению руководящей идеи футуризма, среди кустарного прикладничества идеек и подсобных идей - должны быть направлены шаги всех идеологов фронта. Пролетарская революция, не завершив еще своего логического круга и нащупав линию передышки, - уже к му году пошла по этой линии сжатия диапазона, вынужденно сожительствуя с нэп.

Временный недоразмах революции, пошедшей по линии всеобщего сжатия - естественно докатился до искусства. Брошенные в году максимально-промышленные слова, - призывы к непосредственному, уже сейчас, прорыву в производстве - точно также оказались под прессом сжатия и, может быть, поэтому как-то сникли.

Революция оказалась под двойной нагрузкой. С одной стороны, - недоразвившееся капиталистическое производство и после-военная после-революционная хозяйственная разруха толкают революцию к сдаче.

С другой стороны, - эти же самые условия, плюс воля к победе класса победников - категорически диктуют пролетариату необходимость, может быть титанического, - но ведь другого выхода уже нет, - вот именно сейчас, в невероятных условиях - прорыва в творческое производство. Под той же двойной нагрузкой - и искусство. Столько же во имя органического самосохранения, из боязни вот сегодня же, в небывало развернувшейся схватке двух производственных культур, быть выброшенным за порог строительства, за полной никому ненужностью, - сколько и во имя воли к строительству, даже и в этих вот условиях, - искусство.

Так ли полагало свою роль искусство старое? Старая эстетика, даже в лучших ее образцах, базировалась на понятии об искусстве, как определенном методе познания жизни.

Сколько поправок ни вносила теория в это яснейшее, все-таки, определение, - никто из теоретиков былого дальше констатирования, того или иного опыта накопления "человеческих документов" или вялой проповеди, обезвреживаемой вдобавок через "наслаждение" восприятия - не продвинулся. Создавались даже роковые и "проклятые" моменты, связанные с искусством и - заключающиеся в положениях, что: Вялому, бездейственному представлению о назначении искусства - соответствовал и гамлетовский антураж.

Еще недавно, вот такое именно представление об искусстве как о способе познания обнаружил нечаянно И. Коган в одной из своих статей в "Известиях Вцика". На таком половинчатом представлении - приходится констатировать это! Очень недурно оперируя с диалектикой, один из теоретиков строения вещи, Н.

Пунин, в статье "Искусство и пролетариат", однако, писал и этот же мотив повторен в предисловии от редакции "Изо": Творчество же не имеет иной цели, кроме цели познавательности"! А в заключение - такой махровый идеализм, который не обязателен даже и для буржуазной эстетики: Очищенная от классового сознания, она самодовлеюща и непреложна"!

Не касаясь уже этой неприкрытой идеалистической отрыжки, остановимся лишь на сугубо подчеркиваемом на протяжении всей статьи - и за ответственностью всей редакции! Как видите, искусство не только "существовало" под знаком этого момента, не только "существует" сейчас несмотря на наши же декларации о непосредственном строении вещи!

Познавать - для того, чтобы познавать? Отныне - этой теории должен быть положен конец! Мы понимаем, что буржуазия, перманентно перепуганная призраком неотвратимого могильщика за плечами, везде и всюду, - и в науке, и в искусстве, даже в политике - выявила этот страх свой перед реальным творчеством путем типичного, какого-то священно принципиального - недоразмаха.

Так, даже в искусстве символики, например, она, уже пытаясь строить мир. Но мы решительно не понимаем, для чего бы классу, не теряющему при действительном подходе к жизни, ничего, кроме цепей, - а завоюем мы целый мир, - для чего бы пролетариату нужно было еще более влачить на себе эти ненужные уже никому, кроме недодумок, буржуазные обноски!

Приемля подсобность момента познания, - рабочий класс везде и всюду, - и в реальной, действительной науке; и в реальном, действительном искусстворчестве; и в действительной, костистой драке за нужный социальный строй, - везде и всюду пролетариат центр тяжести переносит с момента познания на непосредственное строение вещи, включая сюда и идею, но - лишь как определенную инженериальную модель.